Послюнявив
кончик химического карандаша, Игнат обвел кружочком Усть-Кабырзу и
поставил крохотную точечку в том месте, где по его предположениям должен
был находиться наш островок. Получалось, что от поселка мы отплыли
всего ничего. Да, честно говоря, на большее мы и не рассчитывали. Не
будь вчерашнего ливня, ну проплыли бы еще километра три-четыре, ну не
промокли бы до косточек, и похлебка была бы намного вкуснее. И только.
Но ведь без приключений неинтересно. И лично я нисколько не жалел о
происшедшем.
Вертолет мне не понравился. Ощущение такое, будто тебя специально
законопатили в бочке, чтобы потом сбросить с тысячеметровой высоты прямо
в тайгу. А тут еще Игната дернуло за язык рассказать случай, когда у
вертолета сам по себе срезался винт. А винт у него, как известно,
один-разъединственный, и никаких тебе крыльев, чтоб спланировать. Да и
второй пилот - тоже мне воспитатель! - приоткрыв дверцу кабины,
предупредил, чтобы около входной двери не шарашились: один вот так же,
дескать, шарашился и отвернул ненароком крючок-задвижку. Как ветром
выдуло, до сих пор ищут...
Прошла зима, весна, наступило лето. С Кузьмой и ребятами мы объяснились,
помирились, и история со злополучным очерком канула, по моему мнению, в
вечность. По крайней мере, никто из флотилии не напоминал мне о моем
промахе. Но оказывается, ничто не забывается.
- Опять
какая-то делегация, - равнодушно произнесла Мария Николаевна, отошла от
окна и спокойно уселась за свой столик с пишущей машинкой.
Меня,
Матвея Сироткина, редактора заводской многотиражки «Даешь мотор!», это
ее равнодушие всегда возмущало. Конечно, Мария Николаевна работник не
творческий, она всего-навсего секретарь-машинистка, но все же... Что
значит «Какая-то делегация!» Да для меня любая делегация - материал для
газеты, лишние двадцать-тридцать строчек, оперативная информация.
