Рыбалка в Прокопьевске
... и Кузбассе

Главная | Регистрация | Вход
Четверг, 21.09.2017, 23:03
Приветствую Вас Гость
RSS | PDA
Меню сайта
Мини-чат
Новости Прокопьевска
Наш опрос
Как вы узнали о сайте "Рыбалка в Прокопьевске"?
Всего ответов: 226
Главная » Энциклопедия » Литературные страницы » Мрассу - желтая река

Мрассу - желтая река. Глава восьмая


ГЛАВА ВОСЬМАЯ,
с серьезным началом и совсем не смешным концом
 
Узкая тропинка пересекла заброшенную, поросшую крапивой деревеньку и нырнула в глухую, почти нехоженую тайгу.
Мы идем вверх по Кизасу. Интересно знать, как и чем приветит нас эта спокойно-бурливая речка. Впереди уверенно и споро, будто сто раз ходил по этой тропе, шагает Игнат. За ним, придерживаясь двухметрового интервала, чтобы не хлестанула по глазам задетая Игнатом ветка, идет Валера. Под грузными его шагами хрустят сучья, проминается земля, осыпаются камни. Стараясь не отстать от товарищей, я замыкаю шествие. Кузьма сегодня дневалит, а Виктор Оладышкин в одиночестве пошел на свой таймений плес.
В утренний этот час тайга пахла хвоей, смородиной, цветами. Но стоило припечь солнцу, и пряные ароматы сменились душной прелью, воздух густел, земля дымилась. Повылетали из своих убежищ пауты, начали жалить, приходилось останавливаться, смазывать «Дэтой» лицо, руки, шею. От жары и пота «Дэта» щипала глаза, проникала в поры.
А тропа то круто брала вверх, градусов этак под шестьдесят, то скатывалась вниз, и тогда приходилось держаться за ветки, чтобы не клюнуть, оскользнувшись, носом, то скакала по курумнику или ныряла в заросли борщевника, кустарника черемухи.

Ходок из меня хуже некуда. Ведь, по сути, весь год сиднем сидишь, никакой тренировки. Ребятам проще — у них все-таки на заводе работа физическая, весь день на ногах. Да и по тайге уже попривыкли лазить. Но я не прошу снисхождения. И хотя меня начинает мотать из стороны в сторону и ноги все чаще и чаще цепляются за мшистые корни деревьев, я иду почти след в след за Валерой и только молю, чтобы перед нами встало что-нибудь непроходимое — пропасть пли скала, которую не обойдешь. Тогда я, пожалуй, еще и сказал бы, что жаль, что я нисколечко не устал и мог бы шагать сколько угодно, если бы не это непредвиденное препятствие.

Но ни пропасти, ни скалы не было. Игнат изредка оглядывался — не отстали ли мы с Валерой, и шагал дальше. Наконец, когда тропа спустилась к самой реке, Игнат сказал:
— Дальше, пожалуй, идти не стоит.
Мы сели, покурили. Валера нашел росший тут же куст кислицы и принялся объедать его, морщась от не набравших еще спелости ягод.
От снеговой воды веяло прохладой. На дне видна каждая песчинка. У берегов, в затишке, пасутся вездесущие гольяны и хариусиные мальки. Прыгают по прибрежным камням длинноносые кулички, вьется над травой-окуневкой всяческая мухота.
Небо над головой чистое, солнечное. Бегут к нему по горам безмолвные ели, пихты, кедрачи. По-над берегом — черемушник вперемежку с ивой, смородинником. Все первозданно, все торжественно. Не хочется ни вставать, ни идти.
Игнат спрашивает, где я буду рыбачить. Мне все равно, пусть уж лучше Валера место себе выбирает.
— Ладно, — говорит Игнат, — иди вниз по речке. Там омута есть что надо. А мы с Валерой еще немного вверх пройдем. Будем спускаться — встретимся.
Вниз так вниз. Как говорится, поближе к дому. И к тому же сам себе хозяин. Хочу — ловлю, хочу — отдыхаю. Что мне, кстати, начинает нравиться на флоте, так это необязательность, отсутствие всяких норм выработки. Нравится тебе ловить рыбу — лови на здоровье сколько душе угодно, только к ужину не опаздывай. Не нравится — делай что хочешь. Можешь даже, если ты не дневальный, весь день пузом вверх пролежать, никто и слова не скажет, ну разве отпустят пару беззлобных шуточек по твоему адресу.

У нас на заводе еще один так называемый «флот» есть. Вот с ними я бы ни за какие деньги не поехал. Те — рыбаки, промышленники. Кроме рыбы, их ничто не интересует — ни природа, ни отношения меж собой. Каждый в свой рюкзак ловит, и если общую уху решают сварить, то каждый в нее свою долю вносит. А в основном живут на сухомятке — некогда костер разжигать, ловить надо. И спят где и как попало. Каждый своих червей прячет, каждый своей солью собственную добычу засаливает. Ну, естественно, и бранятся. Приезжают с рыбалки усталые, злые, измотанные, словно не на лоне природы отдыхали, а весь отпуск разгружали вагоны на железнодорожной станции. Нет уж, избавь меня, господи, от такого «отдыха» и бесконечных споров, кто больше рыбы поймал.

Я же, например, мог сегодня вовсе и не ходить с ребятами, но мне самому интересно посмотреть здешнюю тайгу да и Кизас тоже.
Рыбачить мне не хочется, и я медленно бреду по речке, наслаждаясь прохладным ее дыханием. Вся она в излучинах, омутках, островках, отмелях. Неглубокие перекаты разговаривают со мной дипломатически вежливо, не понижая и не повышая тона, и я ступаю осторожно, стараясь не замутить воду, не нарушить этот размеренный ритм спокойного окающего говорка.
Там, где речку преграждают скопища оглаженных водой валунов, Я прыгаю с камня на камень и вижу, как напуганные моей промелькнувшей тенью шарахаются в стороны хариусы и, переведя дух, снова маленькими этакими торпедами встают на прежнее место, чуть-чуть, совсем почти незаметно шевеля хвостами и плавниками. Наблюдать за ними, по-моему, куда интереснее, чем ловить.
Крохотные, в два сантиметра, сеголетки пасутся в затишке у самого берега. Держатся они стайками по три-четыре штуки. У них нет еще силенок бороться с течением, но врожденная интуиция уже подсказывает им, что лучше всего стоять за камушком: там и течение слабее, и добычу легче схватить. Я ловлю им комаров и бросаю в воду. Со свойственной хариусу стремительностью эти крохотульки в мгновение схватывают и раздирают на части столь вкусную и нежную для них пищу. С паутом же, который для них все одно что для меня откормленный жирный баран, они борются долго и, так до конца и не расправившись, дают ему возможность вырваться на быструю струйку, где его тут же заглатывает уже подросший хариусенок.
Великий круговорот природы!
Вода в Кизасе, несмотря па жару, почти ледяная. Когда бредешь по речке, то холод ее чувствуешь даже сквозь сапоги. Создается впечатление, будто одна твоя половина жарится на экваторе, а другая мерзнет на Северном полюсе.
Когда мне хочется пить, я срезаю полый внутри стебель борщевника, опускаю конец в воду и тяну снежную прохладу с запашистым горчичным привкусом растения.
Время уже за полдень, а я так и не разматывал удочку. Пусть Валере больше достанется. Он наверняка сейчас спускается следом за мной, если не напал на очень уж рыбный омуток.
За крутой излучиной открылась дивная песчаная отмель.
Я скидываю с себя все до трусов, развешиваю портянки — в резиновых сапогах они быстро пропотевают, — ставлю сапоги так, чтобы солнечные лучи попадали внутрь, и опрокидываюсь на спину.
С опушки напротив тянет медом, душистым и свежим. Там растет белоголовник. Им можно заваривать чай. Когда ветерок меняет направление, на меня дышит хвоей и прелым валежником тайга. Если же ветерок стихает, тут не до запахов: сразу же, будто на званый пир, как в «Мухе-цокотухе», слетается насекомая живность, жужжит, поет, стрекочет, норовит полакомиться «свежатинкой». Приходится брать тельняшку и крутить ею над головой до полного изнеможения. А потом снова начинает шуршать листва, верхушки сосен едва заметно покачиваются, гнус исчезает, и освобожденное от одежды тело ощущает покойную усыпляющую прохладу.
Я лежу и думаю, как славно нынче у меня все получилось и что благодарить мне за это надо прежде всего жену Виктора Оладышкина, Клаву, иначе не видать бы мне ни Мрассу, ни Кылзага, ни Кизаса, не есть хариусиную уху и не пить чай, заваренный таежными травами. А Виктору от того тоже, в общем, не хуже, сразу двух зайцев поймал: и в Черном море искупался, и теперь вот здесь, с нами, благо Аэрофлот дает человеку такую возможность.
Тихо журчит вода у моих ног. Не замечая моего присутствия, крупненькие хариуски выскакивают из воды, схватывая на лету зазевавшуюся мошкару. Если нервные клетки и в самом деле не восстанавливаются, то уж здесь, в этой благости, они, по крайней мере, сохраняются в неприкосновенности.
Под ласковую таежную мелодию, успокоенный и умиротворенный, накрыв тельняшкой лицо от солнца, я заснул и, как мне показалось, тотчас проснулся от невообразимого грохота и хлестких холодных ударов по телу.
Все вокруг преобразилось. Тайга смотрела теперь на меня хмуро и обреченно. Кизас помрачнел и не журчал уже, а басовито стонал, весь покрытый воздушными лопающимися пузырьками, будто нарывчиками. Небо было черным, располосованным частыми молниями.
Под проливным дождем я кое-как натянул на себя успевшую промокнуть одежонку, сунул ноги в сапоги без портянок, нырнул под росшую неподалеку черемуху, и сразу же меня стали одолевать совсем не подходящие к моменту мысли. А что если молния вдарит прямо в черемуху, и от меня останется один пепел, который потом смоет дождем? Ведь тогда никто не узнает, что со мной приключилось и куда делось бренное мое тело. Не лучше ли выйти на чистое место? В дерево, кажется, молния ударяет в первую очередь. А если она на чистом месте примет меня за дерево и влупит прямехонько в бедную мою головушку? Вот положеньице!
Грохотало кругом так, что казалось, раскалываются и рушатся в Кизас скалы. Черемуховые листья почти не задерживали воду, она лилась на меня потоком, но теперь мне уж было все равно.
Наконец, я догадался посмотреть на часы. Ого! Вот это, оказывается, храпанул! Был шестой час. Но где же ребята? Зарыбачились и теперь пережидают грозу, как и я? Вдвоем-то куда веселее. А если, предвидя грозу, — они-то наверняка не спали, — поспешили в лагерь и прошли не речкой, а тропой, позабыв обо мне в спешке?
Вода в Кизасе мутнела и поднималась. Могучие кедры на том берегу при каждом ударе грома вздрагивали и покряхтывали, как старики, натрудившие спины. Тучи собрались сюда со всего света и стояли надо мной почти недвижно, будто черная мохнатая ладонь великана, готовая накрыть и сжать меня в любую минуту.
Надо, решаю, сматываться, пока не поздно. А если ребята в тайге? Тогда получится, как в прошлый раз с Валерой. Нехорошо получится. Как же быть? Вот задачка! И время уже позднее.
Ладно, думаю, сделаю так: дойду до Мрассу, гляну осторожненько, если лодка, на которой мы переправлялись, стоит у берега, значит, ребята в тайге, и я тотчас возвращаюсь назад; если же лодки нет… Ну, тогда я не виноват.
Спускаться по Кизасу неразумно. Он весь в вилюшках, да и омута глубокие внизу, обходить придется, до ночи прошарашишься. Надо выбираться на тропу. Она справа, идет почти по самому гребню холма. Между холмом и Кизасом широченная пойма, кочковатая, в вымоинах, валежниках и ямах. Травища густая, выше меня ростом. Продираюсь, как сквозь джунгли, оскальзываюсь, падаю, кляну все на свете. В сапогах хлюпает вода, вода льет на меня сверху, пропитанные ею растения хлещут по лицу, спине. Но гроза, кажется, начинает утихать. Реже сверкают молнии, и вроде бы становится посветлее.
Карабкаться по холму не легче, чем брести через пойму. Все мокро, склизко, даже ветви, за которые приходится все время хвататься, чтобы не сверзиться вниз. Все живое куда-то попряталось, но за каждым пнем в этой шуршащей от дождя дребедени мне чудится подстерегающий меня хищник. И чтобы оградить себя от страха и опасности, я начинаю петь:
Седина в проводах от инея…
ЛЭП-500 не простая линия,
И ведем мы ее с ребятами
По таежным дебрям глухим…

 
Идти вроде бы становится легче, и сил будто бы прибавилось, И страх одиночества исчез. Словно еще кто-то рядом идет со мной и насвистывает знакомый бодрый мотивчик.
Лодки у берега нет. Я вижу ее причаленной у нашего лагеря. Мне становится не по себе. Уж лучше бы ребята были в чаще, лучше пришлось бы вернуться за ними. И никто не пошел меня искать, хотя через полчаса-час стемнеет совсем, и тогда поиски бесполезны. А если бы я подвернул ногу? Там, в травище, не то что человека, слона не разглядишь. И вообще…
Срывающимся голосом кричу:
— Э-э-эй!
Из Аполлоновой избы кто-то вышел, поглядел в мою сторону, скрылся и вышел снова. Уже когда лодка была на середине реки, я узнал Виктора Оладышкина.
— А Валера где? Игнат? — спросил я, прыгая в лодку.
— Спят.
— Как — спят?
— Обыкновенно. Умотались за день. Насквозь промокли, до косточек. А ты где был? Мы уж с адмиралом на розыски собирались.
«Собирались да не собрались. — Все кипело во мне от горечи. — А те бугаи о чем думали? Сейчас им радужные сны снятся, а я вот майся… Голодный, продрогший…»
Я ничего не ответил Виктору, и он, поняв мое состояние, не стал ни о чем больше спрашивать.
Злой, весь как готовая лопнуть струна, не глядя по сторонам, я вошел вслед за Виктором в избу. Аполлона не было, он с утра ускакал зачем-то в родной аил и, наверное, решил там заночевать — дорога не близкая.
Жарко топилась железная печурка-буржуйка. Возле нее задавали храпака Игнат с Валерой. Тут же, на растянутой проволоке, сушилась их одежда. После таежного воздуха, запашок в избе был, мягко говоря, не очень.
Дневаливший сегодня адмирал с подозрительным подобострастием засуетился подле меня.
— Раздевайся, Волнушечка… Дай помогу… Ого, намок! Ничего, бывает и хуже. Садись, Волнушечка, грейся, — Кузьма пододвинул поближе к печурке березовый чурбачок. — Сейчас я тебе кашки… А то, может, за стол?.. Ну, как хочешь… Уху сегодня, сам понимаешь, не варили.
— Все ровно хлебать было бы нечем, — сказал Виктор Оладышкин и вышел из избы.
Я не придал значения вскользь брошенной Виктором фразе. Но когда адмирал с виноватой улыбочкой подал мне кашу в какой-то измятой миске и грубо выструганную из дерева лопаточку, я взвинтился:
— Что ты мне суешь?
— Спокойно, Волнушечка… Китайцы едят кашу даже круглыми палочками.
— Пусть едят хоть носом, а мне давай ложку. И миску мог бы поприличнее выбрать. Медведь ее, что ли, жевал?
Я был недалек от истины.
Как только все ушли на рыбалку, Кузьма надумал сделать свое дневальство образцовым. Кто, как не адмирал, должен показывать пример, тем более что следующим должен был дневалить новичок на флоте, то бишь я.
Он тщательно, с песочком, вычистил посуду, ведра, выскоблил столешницу, разложил, как хорошая хозяйка для званых гостей, алюминиевые миски, деревянные расписные ложки, посредине стола положил головку чеснока, лук, перец и открыл новую пачку соли Экстра».
Затем Кузьма вымел сор из палатки, развесил спальные мешки для просушки, приготовил дрова, даже тропинку подмел, полюбовался на дело рук своих и пошел на бережок.
Сел там на камушек, загляделся в воду и, как и я на своем мыске, задремал.
Разбудила адмирала не гроза. Гроза еще только-только начинала надвигаться, заявив о себе настороженным безмолвием. Разбудил Кузьму непонятный и неестественный в этом безмолвии шум в лагере, топот и мычание. Адмирал протер глаза, поднялся по сделанным вчера Игнатом ступенькам и обмер.
В лагере хозяйничало стадо шорских коров и быков. Выросшие в тайге, они, как козы, могут скакать по горам, ходить по краю пропасти и переплывать Мрассу в самом бурном месте.
С их повадками мы познакомились еще в Усть-Кабырзе, когда я, глянув на гору с редким кустарником и скалистыми выступами, обрадованный, — дескать, первым увидел, — воскликнул:
— Ребятки, лось!
По склону горы, непонятно как удерживаясь на такой крутизне, неспешно спускалась к воде какая-то животина.
— У лосей не бывает на боках пятен, — сказал Валера.
— Не лось, так марал, — говорю я. — Больше никто по такому склону не пройдет.
Между тем на горе откуда-то появилось целое стадо пестрых животных.
— Это ж коровы! Эх вы, лопухи… — усмехнулся Игнат. Действительно, это были самые настоящие коровы с повадками горных козлов.
— Как же они не свалятся?
— Натренировались. Все живое приспосабливается к местным условиям, — сказал Игнат и, отвернувшись, добавил: — Мне рассказывали — одна из таких коров забодала медведя.
— А молоко они дают?
— Чего не знаю, того не знаю, — сказал Игнат.
И вот сегодня кизасские сородичи необыкновенных этих животных, принадлежащих Феофану и кержаку-лесничему, набрели на наш лагерь и, почуяв соль, устремились к лакомству, видимо, очень для них редкостному.
Кузьму чуть не хватил удар. Образцовое дневальство пошло прахом. Стол был перевернут, миски сплющены копытами, новенькие расписные ложки раздроблены. Одна из коров упорно старалась избавиться от висящего на ее рогах, кстати, адмиральского, спального мешка. В палатке, не находя выхода, жалобно мычал молодой бычок. Остальное стадо сгрудилось на месте, где стоял стол, вылизывало подсоленную землю.
Вне себя от ярости, Кузьма схватил первую попавшуюся под руки палку и пошел в открытый бой. Повидавшие на своем веку и медведей и рысей коровы с удивлением взирали на шаманью пляску взбешенного адмирала. Он кричал, прыгал, бил коров по задам, они увертывались от его ударов, но не собирались покидать поле боя. Вкус рассыпанной соли затуманил их рогатые головы.
Стадо ушло само, когда вылизывать стало нечего. На адмиральском спальном мешке зияли две дыры. Лежавшее на краю стола полотенце было изжевано. Бычок то ли со страху; то ли от избытка чувств «обновил» палатку.
А вскоре грянула гроза и не дала Кузьме возможности хоть мало-мальски исправить свою оплошность.
Впоследствии, только заслышан мычанье коров, Кузьма вздрагивал и начинал искать глазами, что бы такое ухватить покрепче да потяжелее. Зато благодаря этому происшествию мы научились есть щепочками, пить уху из кружек, — они, к счастью, под копыта не попали, — и выбирать рыбу из котла руками.

Далее > Глава девятая "Мрассу - желтая река"

Олег Павловский "Мрассу - желтая река"

Советуем почитать:
Категория: Мрассу - желтая река | Добавил: Glavstroy (11.10.2014)
Просмотров: 1219 | Теги: Мрассу, рыбалка на Мрассу
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Личный кабинет
Гость

Советуем зарегистрироваться для полного доступа к сайту!
Форма входа
Логин:
Пароль:
Друзья сайта
  • Прокопьевск On-line!

  • Лига КУЗ-БАСС. Сайт о спортивной и любительской рыбалке.

  • Сибирский Рыболовный Клуб ТУГУН

  • Грузоперевозки в Прокопьевске

  • Статистика и друзья
    Украинская рыбалка города Новокузнецк, Кемерово Яндекс цитирования ЛИГА КУЗ-БАСС - www.kuzbassliga.ru Рыбалка в Кемерово Платная рыбалка, рыболовные туры. Fishtravel.org Экстремальный портал VVV.RU
    Сейчас на сайте: 1
    Гостей: 1
    Рыболовов: 0

    Сегодня нас посетили: vladimir950, сантей, Sevsk, vitaliy, Константин, Sergey86, Kampotdrummer, спин, вовандрик, карась, EvGeN42, Sansei


    При использовании материалов с сайта активная ссылка на "Рыбалка в Прокопьевске" обязательна.
    Добро пожаловать на сайт о рыбалке в Прокопьевске, Новокузнецке, Кемеровской области и Кузбассе.
    Рыбалка в Прокопьевске © 2004-2017 |